Главная / Культура / Иллюзорный секс и замшевый пиджак

Иллюзорный секс и замшевый пиджак

Иллюзорный секс и замшевый пиджак

  

Я подумал, что у писателя должен быть замшевый пиджак, а иначе он и не очень настоящий писатель получается. Нашёл в интернете с рук. Пока ждал встречи в вестибюле метро, рядом стояла молодая девушка с книжкой «100 лучших книг». Читала. Я почти было хотел познакомиться и сказать, что я «критик»… Книжки же есть, которые лучшие, а которые нет… Есть и те, которые никуда не попадают. В ожидании своего пиджака я подошёл к газетном киоску и вдруг решил сделать то, чего никогда в жизни не делал. Купить книжку в мягкой обложке, да ещё и женский роман… Что я и сделал, почти забыв расплатиться. На книжке было написано «Иллюзорный мир», автор Елена Минькина. Невольно я посмотрел на последнюю страницу в поисках тиража. 55 000 экземпляров. Пустяк по нынешним меркам. Ещё более заинтриговало «литературно-художественное» издание. Многообещающе. Приехала продавщица пиджака, пожилая интеллигентная женщина с лыжной палкой вместо тросточки. Явно в нужде. Предложил ей тысячу вместо восьмисот, которые она просила за прекрасный пиджак из 70−80-х, совсем не ношенный. Это всё, кстати, уважаемый читатель, чистая правда, что написано в этом абзаце, а не литературный приём.

Уличная торговля книгами

Ушёл читать книжку. Начал, как заведено в наши дни, с сайта автора. Что же там пишут? А пишут вот что: «

Очень неплохо для начала.

И книжка этого автора оказалась у меня в руках. При этом я решил прочитать её по возможности без «предрассудков». Кроме шуток, как вообще относиться к тому, что «заведомо» плохоплоскопошлоскучнобездарно? Я не знаю ответа, а вы, уважаемый читатель? Каждый раз почти, когда я читаюсмотрю то, что мне не очень близко (или омерзительно), я пытаюсь стать адвокатом, чтобы не стать жертвой собственного скудоумия, которое зачастую не лучше авторского. Как научиться бороться со снобизмом? Умом я понимаю, что и у этой книги есть целевая аудитория и поклонники, возможно, — это дорого. Причём их объективно больше, чем у меня. Впрочем, ближе к роману. Пару цитат.

Вы слышите эту музыку? Чуть заметное биение творческих порывов, колыхание синтаксиса, дрожание мысли. Одной мысли. Другой мысли. Концептуализм почти. И главное, что ведь с этим не поспоришь. Ни с тётей Шурой, ни с мужем её Ашотом. Весь роман написан так.

Книжка проникнута имитацией «психологизма», это напоминает пересказ фильма в школе, и тогда он пошёл туда, ударил тому, поцеловался, умер, женился, ограбил банк, поговорил, заплакал. Мир, где всё существует, как поверхность. Можете посмотреть, как описана смерть в четвёртой главе. По-своему страшно. Может быть, про смерть только и можно писать графоманским языком. Всё говорится прямым текстом, как в сериалах, например. То есть легко, понятно, не таясь. Кстати, из этого материала вполне мог бы случиться очень популярный сериал. Это интересно всё, как попытка нарисовать миниатюры на маковом зернышке с помощью швабры. Проекция божественного на человеческое. Картонный театр картонных фигурок, эту прозу можно читать как условный мир, который разыгрывается в качестве внутреннего театра автора. Тогда это становится интересным чтением. По крайней мере для меня. Возможная перекличка с фэнтези, как ни странно. Или детскими историями, сказками. Ощущения мира, где живут добрые «волшебники», где есть «добро и зло», где все говорят то, что думают, а моральные истины пишутся крупными буквами с красивыми завитками прямо на фамильных гербах. Самое трагикомическое — это попытка говорить о «важном». Приведём фрагмент целиком:

А я заметил. Далёкое эхо реальной жизни, биографического материала, кухонных философствований, собственных драм. Конечно, такая проза пишется, прежде всего, как психотерапия. Но разве в пределе не любое писательство таково? На 74-й странице я потерял интерес к чтению окончательно. Но книга была не столь велика, поэтому я решил дочитать. Конечно, заметно обилие клише в широком смысле. Леность мышления. Если это про привидение, то должны появиться занавеска и ледяной ветер. В чём причина этого? В книге много мата, который не запикивается астериксами. Периодически что-то вызывало у меня улыбку. Иногда в силу придуманного мною эротического подтекста (любимое развлечение вечных подростков), который, конечно, сознательно не закладывался писательницей.

Пустая книга

Или (стр 255, если вдруг кто-то рискнёт повторить моё путешествие по иллюзорному миру).

Омы это другие мистические звери, перед которыми все существа Кастанеды проще деревенской пареной репы. Но в книге есть и откровенно про секс. Причём эзотерический. То есть уже небанальный.

Но не проходит и двух страниц, как мы читаем сакраментальное.

Оно же жезл страсти, посох чувства, буравчик вожделения, волнолом нежности, шуруп близости. Почему эзотерический секс надо описать как обычный? Загадка бытия. Бытовизм, имитация повествования — заполнение пустот, некоторым «мусором». Такая русская Коэлья… Насколько героиня Эвелина близка к Елене? Кто-то напишет исследование. Да какая разница… Автобиографические мотивы можно найти наверняка, что-то писательница говорит даже в интервью. Развод с мужем, сложности с детьми, поиск себя во времена перестройки. Конечно, в книге должны быть важные темы — рождение, смерть, судьба, любовь, духовность, «психогенетика»… Лучше, чтобы эти слова писались с больших букв. Так эзотеричней. Больших-больших, как Вселенная, которая любит Тебя. И прощает Всё. Даже такую Прозу. Хочется верить.

Источник

Смотрите также

Посетитель Третьяковки порезал полотно картины «Иван Грозный убивает своего сына»

Столичная полиция задержала вандала, который вечером 25 мая металлическим столбиком ограждения разбил стекло картины Ильи Репина …

Добавить комментарий