Главная / Культура / Иллюзорный секс и замшевый пиджак

Иллюзорный секс и замшевый пиджак

Иллюзорный секс и замшевый пиджак

  

Я подумал, что у писателя должен быть замшевый пиджак, а иначе он и не очень настоящий писатель получается. Нашёл в интернете с рук. Пока ждал встречи в вестибюле метро, рядом стояла молодая девушка с книжкой «100 лучших книг». Читала. Я почти было хотел познакомиться и сказать, что я «критик»… Книжки же есть, которые лучшие, а которые нет… Есть и те, которые никуда не попадают. В ожидании своего пиджака я подошёл к газетном киоску и вдруг решил сделать то, чего никогда в жизни не делал. Купить книжку в мягкой обложке, да ещё и женский роман… Что я и сделал, почти забыв расплатиться. На книжке было написано «Иллюзорный мир», автор Елена Минькина. Невольно я посмотрел на последнюю страницу в поисках тиража. 55 000 экземпляров. Пустяк по нынешним меркам. Ещё более заинтриговало «литературно-художественное» издание. Многообещающе. Приехала продавщица пиджака, пожилая интеллигентная женщина с лыжной палкой вместо тросточки. Явно в нужде. Предложил ей тысячу вместо восьмисот, которые она просила за прекрасный пиджак из 70−80-х, совсем не ношенный. Это всё, кстати, уважаемый читатель, чистая правда, что написано в этом абзаце, а не литературный приём.

Уличная торговля книгами

Ушёл читать книжку. Начал, как заведено в наши дни, с сайта автора. Что же там пишут? А пишут вот что: «

Очень неплохо для начала.

И книжка этого автора оказалась у меня в руках. При этом я решил прочитать её по возможности без «предрассудков». Кроме шуток, как вообще относиться к тому, что «заведомо» плохоплоскопошлоскучнобездарно? Я не знаю ответа, а вы, уважаемый читатель? Каждый раз почти, когда я читаюсмотрю то, что мне не очень близко (или омерзительно), я пытаюсь стать адвокатом, чтобы не стать жертвой собственного скудоумия, которое зачастую не лучше авторского. Как научиться бороться со снобизмом? Умом я понимаю, что и у этой книги есть целевая аудитория и поклонники, возможно, — это дорого. Причём их объективно больше, чем у меня. Впрочем, ближе к роману. Пару цитат.

Вы слышите эту музыку? Чуть заметное биение творческих порывов, колыхание синтаксиса, дрожание мысли. Одной мысли. Другой мысли. Концептуализм почти. И главное, что ведь с этим не поспоришь. Ни с тётей Шурой, ни с мужем её Ашотом. Весь роман написан так.

Книжка проникнута имитацией «психологизма», это напоминает пересказ фильма в школе, и тогда он пошёл туда, ударил тому, поцеловался, умер, женился, ограбил банк, поговорил, заплакал. Мир, где всё существует, как поверхность. Можете посмотреть, как описана смерть в четвёртой главе. По-своему страшно. Может быть, про смерть только и можно писать графоманским языком. Всё говорится прямым текстом, как в сериалах, например. То есть легко, понятно, не таясь. Кстати, из этого материала вполне мог бы случиться очень популярный сериал. Это интересно всё, как попытка нарисовать миниатюры на маковом зернышке с помощью швабры. Проекция божественного на человеческое. Картонный театр картонных фигурок, эту прозу можно читать как условный мир, который разыгрывается в качестве внутреннего театра автора. Тогда это становится интересным чтением. По крайней мере для меня. Возможная перекличка с фэнтези, как ни странно. Или детскими историями, сказками. Ощущения мира, где живут добрые «волшебники», где есть «добро и зло», где все говорят то, что думают, а моральные истины пишутся крупными буквами с красивыми завитками прямо на фамильных гербах. Самое трагикомическое — это попытка говорить о «важном». Приведём фрагмент целиком:

А я заметил. Далёкое эхо реальной жизни, биографического материала, кухонных философствований, собственных драм. Конечно, такая проза пишется, прежде всего, как психотерапия. Но разве в пределе не любое писательство таково? На 74-й странице я потерял интерес к чтению окончательно. Но книга была не столь велика, поэтому я решил дочитать. Конечно, заметно обилие клише в широком смысле. Леность мышления. Если это про привидение, то должны появиться занавеска и ледяной ветер. В чём причина этого? В книге много мата, который не запикивается астериксами. Периодически что-то вызывало у меня улыбку. Иногда в силу придуманного мною эротического подтекста (любимое развлечение вечных подростков), который, конечно, сознательно не закладывался писательницей.

Пустая книга

Или (стр 255, если вдруг кто-то рискнёт повторить моё путешествие по иллюзорному миру).

Омы это другие мистические звери, перед которыми все существа Кастанеды проще деревенской пареной репы. Но в книге есть и откровенно про секс. Причём эзотерический. То есть уже небанальный.

Но не проходит и двух страниц, как мы читаем сакраментальное.

Оно же жезл страсти, посох чувства, буравчик вожделения, волнолом нежности, шуруп близости. Почему эзотерический секс надо описать как обычный? Загадка бытия. Бытовизм, имитация повествования — заполнение пустот, некоторым «мусором». Такая русская Коэлья… Насколько героиня Эвелина близка к Елене? Кто-то напишет исследование. Да какая разница… Автобиографические мотивы можно найти наверняка, что-то писательница говорит даже в интервью. Развод с мужем, сложности с детьми, поиск себя во времена перестройки. Конечно, в книге должны быть важные темы — рождение, смерть, судьба, любовь, духовность, «психогенетика»… Лучше, чтобы эти слова писались с больших букв. Так эзотеричней. Больших-больших, как Вселенная, которая любит Тебя. И прощает Всё. Даже такую Прозу. Хочется верить.

Источник

Смотрите также

Художник Дмитрий Шорин назвал причину суда с Эрартой — показательная порка

В День всех влюбленных галерея «Файн Арт» развесила новые работы одного из самых страстных художников …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *