Главная / Культура / Актер и депутат Евгений Герасимов: «У нас нет цензуры»

Актер и депутат Евгений Герасимов: «У нас нет цензуры»

Политика и культура, культура и политика — веками они идут рука об руку. Кажется, есть некая символика в том, что на сцене московского театра «Ленком» в роли короля Людовика Великого выходит актер и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов. Эта роль в «Ленкоме» для него не единственная — сложно представить, но его хитроумный герой Людовик в следующий вечер может перевоплотиться в трогательного Летчика из спектакля «Странный народ эти взрослые» по Антуану де Сент-Экзюпери.

Актер и депутат Евгений Герасимов: «У нас нет цензуры»

Кажется, Герасимов органичен в обеих ролях. Творец и политик — словно две стороны одной медали, — он признается в интервью, что отчасти играет самого себя. После спектакля корреспондент «МК» встретился с актером, чтобы поговорить о творчестве и культуре, а также о том, каково это — быть депутатом, но открыто играть.

— Оба эти спектакля важны для меня. Их объединяет любовь, гуманистические ценности и — глобальнее — общечеловеческие. Сейчас важно понимать, что вторично, что первично, чтобы люди об этом задумывались. Это, безусловно, философские спектакли. В «Принце» мы видим соединение уникального — взрослого и детского, видим становление героя, историю, которая помогает формированию личности. А если говорить о Мольере, то это, конечно, тема противостояния власти и творца, которая существовала во все времена…

— Эта роль вся в развитии — действительно, у Людовика нет ни единой одинаковой фразы, все время разные краски, все рождается в данный момент. Он хозяин мира, хозяин всего. Иногда играет в поддавки с людьми, иногда издевается или бывает жестоким. Он разный, и мне нравится многообразие этой роли. Конечно, не надо забывать, что Людовик был очень прогрессивным, образованным и продвинутым меценатом и ценителем искусства, оказывающим поддержку Мольеру. Мольер оказался жертвой того времени, потому что перешел дозволенную ему грань. Булгаков, как безумно талантливый человек, гений, не обделенный и сам любовью высшего лица и власти, знал о том, где эта грань пролегает и что бывает, когда переступаешь ее, — происходит в точности то, что зритель видит в спектакле: «кто платит, тот и играет».

— Доносы мы проходили в нашей стране, мы знаем, что это такое. И по сей день с этим сталкиваемся. Сейчас призывают людей быть социально тревожными и участвовать во всем. С одной стороны, это дает возможность надеяться, что люди не будут нарушать законы, а с другой, это приводит к некоему стукачеству. Непростые сейчас времена.

— Я давно дружу с Марком Анатольевичем (Захаровым. — Авт.) и Марком Борисовичем (Варшавером. — Авт.), связь эта тянется с давних времен. Когда я заканчивал Щукинское училище, один из первых моих показов был в Театре сатиры, в котором тогда еще работал Марк Захаров. Когда я пробовался в труппу, то показывался ему и Плучеку. На тот момент я уже знал, что Захаров получает театр и уходит из Сатиры, рассматривал варианты, поскольку меня приглашали в разные театры. Конечно, мои педагоги говорили, что надо обязательно идти к Марку, но пока он в «Ленком» не набирал еще, и я пошел к Гончарову, тем более что в Маяковке я посмотрел «Человека из Ламанчи» и «Детей Ванюшина» и остался под большим впечатлением.

— Я очень ему благодарен. Андрей Александрович сразу ввел меня в дипломные спектакли своего курса. Поначалу он ревновал, часто называл меня «вахтанговцем», мне пришлось в течение приличного времени ему объяснять и доказывать, что я уже «его»! Я многому у него научился, пропуская все через себя, главное — действия, которые ты выстраиваешь и которыми живешь. Он заставлял меня репетировать в спектаклях, которые неизвестно когда выходили, — лишь бы я был в театре. Даже когда я уезжал на съемки — я человек обязательный и точный, — то никогда ничего не пропускал. Иногда в день спектакля приезжал ко второму акту, потому что был в нем задействован. Прилетал, выходил на сцену, ни разу не подвел театр. Да и кино никогда не подводил. Был случай, когда с театром были на гастролях в Днепропетровске, а мне надо было в Белоруссию на съемки, у нас была пятисерийная картина, где я играл главную роль. В этот день должны были быть важные боевые съемки с настоящими снарядами в военной части. Спектакль задержался, и я не успевал к самолету после спектакля. Но нашел выход (всегда знал, что в жизни важно желание) — улетел на почтовом самолете.

— Получается, да. Хотя в спектакле «Разгром» для расширения моего актерского диапазона А.Гончаров ввел меня в спектакль, поставленный М.Захаровым, на роль старика-корейца — это было что-то. А потом я ведь ушел из театра в 80-х. Занялся кино, поступил на высшие курсы, занимался режиссурой. 35 лет не играл в театре. Мне предлагали играть в разных театрах, Ширвиндт говорил: «Ну сыграй, тебе же, наверное, хочется!..» А я реально был занят.

— Моя основная профессия — депутат, а сниматься в кино, играть в театре — мое хобби. Я люблю свою работу, ни одна картина не приносит такого удовлетворения, как благодарность людей, которым ты помог, которые в отчаянии пришли к тебе, потому что не могут достучаться до власти и решить свои проблемы. У меня за год порядка 18 тысяч писем-обращений только официальных и примерно 76% положительно решенных вопросов. Я регулярно вспоминаю случай, который произошел в первый год моего депутатства, накануне празднования великой нашей Победы, когда ветеранам давали автомобили. Ко мне пришел один ветеран, еле-еле передвигался с помощью внучки. Начал рассказывать, как получилось, что он оказался вне списка, как его забыли и, куда бы он ни обращался, все говорили, что уже поздно, машины распределены, осталось меньше недели до вручения. Мне удалось ему помочь, и потом он позвонил и со слезами в голосе меня благодарил, сказал, что не ездил много лет на дачу, потому что такси для него дорого, а передвигаться тяжело, а теперь внучка сможет его возить.

— Я занимался социальными вопросами с того момента, как возглавил на киностудии Горького Третье творческое объединение кино. Когда Станислав Ростоцкий уходил на картину, он из всех молодых выбрал меня. Я был на тот момент председателем молодых кинематографистов на студии Горького, снимал уже картины. В подчинении у меня на Третьем творческом объединении было около 14 тысяч человек. Потом я в Союзе кинематографистов принимал активное участие, был в молодежном правлении Союза кинематографистов секретарем, и мне приходилось заниматься там тоже социальными вопросами. А потом пришел я как-то к Валерию Павлиновичу Шанцеву, а он мне говорит: «У нас сейчас выборы в Думу, пойди, попробуй! Нам нужен такой человек, который и культурой будет заниматься, и социальными вопросами». Я попробовал, и люди мне поверили.

— Пусть они будут, у нас ведь нет цензуры. Тот же «День опричника» — замечательный спектакль. У меня много друзей-опричников, самых приближенных к власти, так они сами по нескольку раз ходят на этот спектакль и говорят, что он просто потрясающий. А что касается меня, то я давно делаю в жизни то, что я хочу и люблю. Если будешь писать, так и напиши, что я — счастливый человек. Все так и есть.

Источник

Смотрите также

Художник Дмитрий Шорин назвал причину суда с Эрартой — показательная порка

В День всех влюбленных галерея «Файн Арт» развесила новые работы одного из самых страстных художников …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *